just_tom | Про Бадув и Адама Михника

Не прошло и месяца, как у меня дошли руки написать этот пост. Несмотря на превратности судьбы, мне всё же удалось попасть на бадувскую маёвку, её последний день - 3 мая. Все три дня в качестве первого блюда предлагался показ старых чехословацких фильмов. В день моего приезда был снятый в 1969 году "Ecce homo Homolka" Ярослава Папоушека, на польский язык переведённый как "Страшные последствия аварии телевизора" - я его видел раньше, поэтому пропустил. В качестве главного блюда первые два дня выставлялся Лазик Ройтшванец Эренбурга, а на третий день в гости приехала труппа из Вроцлава, состоящая всего из двух человек: автора пьесы и одновременно постановщицы Богуславы Штенцель и исполнителя главной и единственной роли Марчина Мисюры. Как-то так получилось, что никто не ожидал, что маёвка превратится в фестиваль строительных лесов (определение не моё, завидую его автору), потому что вроцлавская труппа также использовала их в качестве декорации, причём леса у неё были свои, приехавшие из самого Вроцлава. Спектакль, называвшийся "Смена освещения", был не совсем понятно, о чём, вроде о молодом человеке, ищущем своё место в жизни и одновременно являющимся персонажем пьесы, к автору которой у него периодически возникают претензии. По ходу дела выяснилось, что Богуслава Штенцель взяла на себя ещё одну роль - звукорежиссёра, периодически включая музыку в своём мобильнике и размахивая им над головой. Был ли отказ от использования местной звукоаппаратуры реализацией како-то художественной сверхзадачи, и если да, то какой, я не понял, а после спектакля постеснялся спросить. Я занял своё любимое место, откуда хорошо видна и сцена, и зрительный зал, и большую часть удовольствия получил от наблюдения за сидящим в первом ряду автором / постановщиком / звукорежиссёром, который (которая? - я запутался в родах) очень переживала происходящее, губами проговаривала текст и сильнее всех радовалась его остроумию. Без этого мероприятие было бы намного более тоскливым.

Лично же для меня неизмеримо более интересным оказался третий пункт программы, вставленный по моей просьбе, потому что я его пропустил раньше - предпремьерный показ документального фильма о Адаме Михнике авторства Марии Змаж-Кочанович (здесь для знающих польский интервью с режиссёром). Фильм произвёл на меня огромное впечатление, хотя я так и не разобрался: он и вправду хорош, или же просто он был о людях, событиях и идеях, которые мне очень дороги и благодаря которым Польша стала для меня домом гораздо более родным, чем страна, в которой я родился и вырос. Я узнал много подробностей - например, мне всегда было лень читать его длинные статьи о его взглядах на мироустройство, а это взгляды настоящего европейца: открытого, терпимого и ненавидящего агрессию. Сильно пострадавший от коммунистов, просидевший при них по тюрьмам в общей сложности семь лет, он тем не менее был со стороны оппозиции, пожалуй, главным идеологом мирной смены строя, создания нового общественного договора, где всем должно было найтись место. Коммунистическая власть его не любила и боялась - я до сих пор помню статьи в "Трыбуне Люду" о исчадиях ада, беспринципных злобных антикоммунистах Михнике и Куроне. Какое же было моё удивление, когда я узнал о них больше и они оказались одними из самых интеллигентных, светлых, открытых и полных сочувствия людей, о которых я когда-либо слышал. Но так получилось, что в наше время у Михника также очень много врагов - теперь уже не из коммунистов (бывших), а из прямо противоположного лагеря, который у нас по какому-то недоразумению называют "правыми", я бы их назвал национал-католиками. Приближённые к этому крылу политической сцены журналисты любят называть себя "непокорными" - намекая на то, что сейчас в Польше установилась диктатура, затыкающая всем рот. Эти "непокорные" ребята периодически устраивают травлю Михника - за недостаточный патриотизм, левизну, еврейское происхождение и всё остальное, что подвернётся под руку. Вплоть до того, что некоторые называют его агентом ПНР-овских спецслужб, специально подсаженным в тюрьму для инфильтрации оппозиции. Фильм заканчивается печально - Адам Михник выходит из здания суда после выигранного дела о защите чести и достоинства против одного из "непокорных" журналов, а вокруг него вьются "непокорные" журналисты, говорящие ему гадости и задающие не менее гадостные вопросы. Михник идёт по улице вроде спокойно и не реагирует - но это пассионарный человек, ему не может быть всё равно. И у меня внутри всё переворачивается от какой-то гигантской несправедливости.

Ещё оказался неожиданно мерзким генерал Войчех Ярузельский - самодовольный, считающий себя дважды спасителем отечества, что, по моему глубочайшему убеждению, очень далеко от правды. И очень остроумно пошутивший на приёме у испанской королевы Софии в 1991 году, где они оказались вместе с Михником. Все гости были одеты по случаю и так же себя вели, а Михник оставался собой - по старой оппозицинной привычке был одет не по форме и был также чрезвычайно разговорчив. В связи с чем Ярузельский сказал королеве, что Михник не умеет себя вести в обществе, из-за чего ему даже пришлось посадить его в тюрьму. Но я далёк от ненависти к Ярузельскому, а Михник в постсоветские времена с ним даже чуть ли не подружился, отзывался с уважением и защищал от нападок. Ярузельский, если не врал, также всегда с большим уважением отзывался о Михнике, а сегодня я прочитал, что его дочь, Моника Ярузельска, хочет, чтобы Адам Михник стал образцом для её сына.

И ещё - я не знал, что, когда сотрудники "Газеты Выборчей" в конце 90-х годов делили акции издательства, а котировались они очень высоко, Михник отказался от своей доли, стоимость которой составляла более трёх миллионов долларов. Он сказал, что эти деньги будут ему только мешать, ими надо будет заниматься, а он не хочет быть инвестором.

А Славомир Сежпутовский свою долю взял, потому что знал, что с ней сделает. Благодаря этому у нас всех есть Бадув.